Знакомства в Омске

После нашего похода в парк прошло около недели, когда Лена позвонила мне по телефону.
— Это я. Мама приехала с дачи. Ты не раздумал ?
— Нет, я бы попробовал.
— Я говорила с ней. Первый раз она сказала, что у меня с головой что-то не то и не стала больше слушать. Потом я возобновила этот разговор через пару дней. Сначала она мне не поверила, когда я ей все рассказала, потом попросила повторить про парк, и в конце концов согласилась чтобы ты пришел, но с условием.
— С каким ?
— Чтобы я давала ей тебя на некоторое время, как она выразилась, «в индивидуальное пользование».
(далее…)

Катя пришла на первую тренировку в очень хорошем настроении. Сбывалась её мечта об игре в большой теннис. Ещё больше она обрадовалась увидев тренера. Это была женщина лет 30, звали её Анжела. Обменявшись приветствиями они вошли в спорткомплекс. Анжела, указывая дорогу провела свою новую подопечную в раздевалку.
-Это будет твой шкафчик, — сказала она, указывая на один из шкафчиков вдоль стены. — И ещё, давай сразу договоримся, что обращаться будем на «ты» — я для тебя просто Анжела.
-Хорошо, — ответила Катя. Её всё больше тянуло к этой женщине. Она казалась ей давней подругой, но ни как не тренером.
(далее…)

Эта история приключилась в начале девяностых в одном небольшом городке. В таких городках, как правило, все друг друга знают. Парни знают всех девченок, а девченки — парней. Вот и я думал, что всех видел, всех знаю, всех перепро…, простите, загибаю, конечно. Стереотип этот был нарушен совершенно неожиданным образом.
Как-то раз, летним субботним вечером, я продвигался в сторону местной дискотеки. Скукотища была страшная, все девченки разъехались: местные — на учебу, приезжие — домой. Конец лета — грустная пора. Пора расставаний, несбывшихся надежд и разочарований. Вот и я шел на дискотеку, не ожидая ничего нового, разве увидеть, а то и поучаствовать, в очередном мордобое.
(далее…)

Признаюсь, еще недавно посчитал бы безумием взять и рассказать о самом сокровенном, скрываемом долгие годы ото всех и вся. И не знаю, напишу ли сейчас, испугавшись утром ночных откровений… Но слишком уж одиноко сейчас, в эту ночь, наполненную тоской и капелью за окном и тихо спящим городом и тишиной этой комнаты, ставшей с некоторых пор убежищем, отдушиной от всех и вся… Надеюсь, что моя исповедь кого-то заинтересует и не умрет в корзине для скомканных бумаг…
Это было всего лишь в прошлом августе, в последнее воскресенье и в этой комнате, где я сейчас лежу. Тогда утром мы обманули всех: будто бы заторопились на первую электричку в Москву, — а сами сюда — боясь, страшась знакомых и всего вокруг, отстраненные в такси… (вокзал, а сами сюда…) И у поезда, — я вперед, — а Таня, как школьница, потом, — чтобы нас не видали вместе. И, уж после щелчка замка двери, — только наше дыхание: ее и мое. И ее голос: «… Что же мы делаем, Слава… я уже думала… я уже решила, что прошлый раз будет последним … ведь мы уже не маленькие, у нас самих давным-давно дети…, а я… я сорокалетняя любовница своего брата…». А я лихорадочно целуя её лицо, срывая с нее одежду, знал, что ее укоры себе самой , мне, нам обоим — лишь неизменный атрибут нашего греха, продолжающегося, длящегося с той далекой ночи, вспыхнувшей 18 лет назад… И каждый раз, встречаясь раз в год, когда она приезжала в отпуск, и она, и я думаем, что ЭТО последняя, что БОЛЬШЕ нельзя, что ЭТО дико и нет оправдания греху между нами! Но, наверное, уже знаем: наступает новое лето и все повторится вновь — вопреки разуму и рассудку, — в тайне от жены и её мужа, в тайне от знакомых и друзей и всех, всех, всех.
(далее…)

Войдя в комнату, сын увидел свою маму. Раскинув ноги и обнажив покрытое красивой полоской волос влагалище — она держала двумя руками вставленную в задний проход огромную морковь. Судя по той её части, которая была снаружи, она очень глубоко засадила этот толстый корнеплод в свой пышный зовущий своей мякотью и нежнорозовым цветом зад. Глаза её были закрыты, ротик приоткрыт, а влажный язык касался нежной верхней губы этой женщины. Раскинутые полусогнутые ноги открывали вид на полные половые губы большого женского влагалища, сверкающего влагой, возбуждённого, розового — вернее красного — с обнажённым клитором, полуоткрытыми, как бутон розы складками влагалища. Волосы на лобке создавали красивый возбуждающий треугольник половой щели. Массивная грудь с большими торчащими вверх сосками плавно вздымалась в такт движениям красивого мягкого женского животика. Рядом на кровати в беспорядке лежали массивные фигурные свечи, скалка, батон кончёной колбасы надетым на него презервативом, банан, пустая бутылка из-под пива. Сергей понял назначение предметов на кровати матери и член его тут же налился кровью, натянув брюки в области паха. Сергея охватило желание, член напрягся до предела и в таком виде мама увидела своего любимого сыночка, открыв глаза.
(далее…)

Предыдущая история все же получила продолжение и развитие. События развивались сами собой, я просто был поставлен перед фактом. Участники… я (мен зовут Алексей), Ирина (моя девушка, что ездила в Москву и там была оттрахана), Олег (тот, с кем я ездил в сауну и кто поимел меня).
Мы с Ириной сняли квартиру, стали жить вместе. История тех дней, тот серьезный разговор, те эмоции, казалось, забылись. Ни я, ни она не вспоминали, не словом не обмолвились. В сексе Иринка отказывалась от анала, просто не подпускала мен к своей попе, в рот брала только в презервативе с дынным вкусом. Впечатление, что мы просто «выкинули» те события из своей жизни. Но это было не так…
(далее…)

Мы втроем поднимаемся по лестнице. Я чувствую их два желающих меня взгляда. Моя попка, обтянутая маленьким резиновым платьицем, назло им виляет с каждой ступенькой больше и больше. Наконец мы останавливаемся перед дверью. Входим. Кто-то моется в ванной. Квартира однокомнатная, но комната очень большая, все стены в стеллажах, окна зашторены. Из мебели только большой полированный обеденный стол и кровать, она вызывающе пуста, несмотря на то, что может вместить человек пять. Вдруг из ванной раздается крик. Максим и Денис переглядываются. Взяв инициативу в свои руки (только для того, чтобы пройти, покачивая бедрами), направляюсь в ванную комнату. Открываю дверь. Наш третий друг — Дмитрий, стоя под душем, жадно сосет сосочки молоденькой девушки. На вид ей лет семнадцать. Худая фигура как у малышки, груди стоят как две маленькие пирамидки.
(далее…)

Она стояла на коленях.
Перед раздвинутыми коленями своего обожаемого Хозяина.
Ее Хозяин восседал на этом кресле совершенно обнаженный, словно царь, для которого нет запретов.
Его поза была расслабленной и даже небрежной.
Он с интересом смотрел сверху вниз на свою угодливую сученку.
Которая несмело бросала взгляды на своего единственного Хозяина.
Она была покорна и угодлива.
И она поклонялась.
Поклонялась не своему Хозяину, которого по-своему любила и чтила, как и положено сучке.
Она поклонялась его хую.
Этому маленькому Хозяину.
(далее…)

Соседи относились к Александру Петровичу с почтением, его даже прочили в старшие по подъезду. Когда он, в форме полковника, помогал соседке поднять на лестнице коляску, вспоминался, по меньшей мере, культовый фильм «Офицеры». И столько благородства, столько основательности было в его осанке и побелевших висках, что даже подъездная алкота притихала, когда он, гуляя с собакой, бросал на них строгий взгляд.
У Александра Петровича было трое детей и жена бухгалтер. Они теснились в двухкомнатной, из года в год ожидая новую квартиру.
В тот субботний вечер, хотя уже было за полночь, жена укладывала младшую, старшая сидела на телефоне, а сын заигрался в компьютере. Как ни звал его отец гулять с собакой, он взмолился и наобещал, что завтра и с утра и вечером будет гулять, только дай доиграть. Александр Петрович привычно напялил спортивные штаны и взял поводок. Пес при этом нетерпеливо подпрыгнул чуть не до потолка. Полковник положил в карман штанов миниатюрный электрошок, который ему недавно подарили родственники из Минска. На случай собачьей драки. Однажды в его колли вцепился хваленой мертвой хваткой бультерьер, так оторвать никакой силы не было, пять минут вдвоем с мужиком пытались разжать зубы. А теперь есть шокер — и нет проблем. Только вот страшные собаки перестали попадаться.
(далее…)

Мне всегда было интересно слушать истории, как мои друзья лишились невинности или как они лишили невинности кого-нибудь. Сегодня я расскажу Вам историю, произошедшую с моим братом.
У меня есть брат Руслан, он … негр, вернее сказать метис. У моих родителей никак не получалось зачать ребенка. Я не знаю причину этого, но это не столь важно. Моя мама Светлана Николаевна работает в детском доме заведующей. И вот однажды к ним поступил ребенок. Красивый такой ребеночек — метис. Про него известно только то, что его мама училась с его папой в университете дружбы народов. Мама была русской и жила в Москве, а папа был негр-африканец и только учился в Москве. История банальна. Африканец соблазнил девушку, сделал ей ребенка и, не доучившись, рванул к себе в Африку. Ну, в общем, девушка родила мальчика и сдала в детский дом — не хотела себя ни чем обременять, а тем более маленьким негритенком. Мальчика назвали Русланом, и он остался жить в доме ребенка. Моя мама как-то прикипела к этому мальчику и когда он первый раз сказал слово «мама», перед ним стояла именно моя мама. Светлана Николаевна решила, что это божий знак и, посовещавшись с отцом, усыновили малыша. Родственники к такому повороту событий отнеслись с пониманием, а друзья были немножко шокированы, ну ничего, привыкли. А через год случилось чудо и я родился. Мы с Русланом были больше чем братья, мы были лучшими друзьями. Он мне рассказывал все свои секреты и я ему тоже. В начальной школе нам много пришлось вытерпеть вопросов от одноклассников, типа, почему я белый, а он шоколадный? Некоторые нас просто донимали, чуть позже, когда мы с братом стали посещать секцию каратэ и попутно качаться — все вопросы разом прекратились. Учителя очень любили моего брата, потому что он всегда был вежлив и учился хорошо, я впрочем, тоже закончил школу без троек, но мое поведение заставляло желать лучшего. Когда произошла история, которую я Вам расскажу, моему брату Руслану было девятнадцать лет. Брат уже тогда был под два метра ростом с грудой мускулов, он никогда не был черный как негр, а он был какой-то коричневатый, как будто сильно загорел на солнце, в общем, как говорится шоколадный, красивые четы лица.
(далее…)