-Ты видела старую Гавану?
-Я редко бываю в Гаване и плохо знаю ее.-ответила Долорес
-Мы могли бы пойти на Прадо, там уютно и просто.
-Даже, когда по Макелону движется столько людей? — спросила Долорес, отпустив ему довольно кокетливый взгляд.
Ей хотелось подразнить его, поиграть с ним, чтобы еще раз убедиться в собственной неотразимости, проверить на практике все свои гипотезы о собственной неотразимости и привлекательности естественно, не, желая, чтобы, это зашло слишком далеко. Даже старая Гавана выглядела в тот день намного праздничнее и ярче, чем в будни. Подкрепившись в небольшом баре двойной порцией виски, они зашагали в верх по Прадо. Пабло плотно прижал ее к себе, крепко обняв за талию. Долорес не сопротивлялась, ей было интересно познать самой то, что слышала в основном от старших подруг, она стремилась к этому, одновременно боясь того, что могло произойти между ними сегодня. Пабло завел ее в пустую подворотню.
-Здесь никого нет, ты можешь быть спокойна. — Сказал он, сбрасывая с себя габардиновую куртку.
Долорес не могла произнести ни слова, лишь молча стояла, потупив взгляд, чувствуя, как краска заливает лицо, как увлажняются руки, как медленно она предается власти какой то непонятной, сладкой истомы. Он, прижав ее к стене начал целовать, жадно тиская губами ее губы, пытаясь протиснуться языком в ее рот, а она, движимая каким то странным чувством слегка касалась губами его лица, неумело облизывая языком его щеки, теребя руками плотную подушку волос на его голове. Пабло не переставал массировать ей грудь, поглаживая бедро, пытаясь, как можно дальше пробраться под коротенькую юбочку, чтобы затем втиснуться своей властной рукой в узенькие трусики. Ей были приятны ласки этого крепко сложенного мулата, знающего толк в сексе. Она, села на землю, чувствуя, как рука Пабло бесцеремонно скатывает вниз трусики. Он почти раздел ее, оставив только юбку, расстегнув на себе брюки освободил внушительных размеров член.
Ее поразил этот предмет мужской гордости, о котором столько слышала, но воочию увидела только сейчас. Долорес потеряла над собой контроль, пик возбуждения достиг предела, о как захотелось ей вдруг заполнить влажное, горячее пространство между ног этим прелестным болваном, в тоже время внезапно появившееся чувство стыда, порожденное страхом перед неизвестным сковывало ее, не давало полностью раскрыться. Пабло слегка раздвинул ей ноги, опустившись перед ней на колени, чтобы опытным движением войти в это девственное лоно, нарушив его целостность. Страх полностью овладел ей, придя на смену огромному возбуждению. — Нет, я не хочу, не хочу — шептала она, еще прибывая в его объятиях. — Не бойся, я сделаю все как надо тебе понравиться

— Нет! -она плотно сжала ноги с силой оттолкнув его от себя.
Ей сразу стали не приятны все ласки Пабло, даже любое его прикосновение. Он оставил ее, поняв, что из этого нечего хорошего не выйдет. Утром она с Энрике вернулись на финку. Потом она рассказала обо всем Энрике, это стало самым большим впечатлением той поры в ее жизни. Где-то в глубине души она начинала жалеть, что остановила тогда Пабло, не испытав того неземного, блаженного чувства, о котором столько слышала.
* * *
Сейчас смешно было вспоминать обо всем этом, однако тогда это было настоящей трагедией для нее. «Завтра подойду к нему, непременно подойду — твердила она себе — может он сам узнает меня, к сожалению, я даже не могу вспомнить его имя.» На следующее утро Долорес сидела за тем — же столиком и уже ждала его появления. Он пришел ровно к одиннадцати, сделав уже ставшим традиционным заказ. Прошло около четверти часа, прежде, чем она решилась подойти.
— Простите мне мою дерзость, но мне все время не дает покоя мысль, что мы с вами знакомы или вернее, что когда-то очень давно были знакомы.
— Неужели? — спросил он, пристально посмотрев на нее. Впрочем я могу назвать вам свое имя. Меня зовут Эстебан Вентура, это вам нечего не говорит?
— Эстебан, тот самый Эстебан — радостно воскликнула она, протягивая ему руку
— Вы на самом деле не узнаете меня? Я Долорес, Долорес Эстравадос, вспомните… финка Кукине, Куба, день влюбленных, вспомните своего университетского приятеля Энрике. Рука Вентуры, державшая руку Долорес задрожала и сжалась, мгновенный свет воспоминания точно ослепил его.
— Та самая Долорес, сколько лет прошло!
— Ты изменился, ты очень изменился очки, усы, но взгляд о, я никогда не забуду тот взгляд. Да -промолвил Эстебан мир так тесен, что каждый с каждым непременно встретиться.
Еще в Гаване Вентура тесно сдружился с одним из товарищей -Эстравадосом. Он часто бывал у них, и был приглашен на празднование дня влюбленных к сестре Энрике, но с тех пор, как он покинул Кубу, больше нечего не слышал об Эстравадосах.
Расскажи о себе, об Энрике- попросил Эстебан.
После январских событий мы покинули Кубу, вскоре умер отец, потом ушла мать, мы жили более чем бедно, но вскоре Энрике нашел работу, стало полегче, у него и сейчас адвокатская практика во Флориде. Я два раза была замужем, но теперь свободна.
Говорить о себе ей не хотелось, правда в общих чертах она сказала все, забыв добавить, что ради того, чтобы купить лекарство для отца была вынуждена ложиться под каждого матроса, что потом, выйдя замуж приобщилась, к наркотикам. Она не хотела обременять его своими проблемами, почувствовав, как он искренне обрадовался, встретив ее. Прошло слишком много времени от их первой и единственной встречи. В жизненных масштабах это путь от чистой шестнадцатилетней девушки, до теперешней Долорес, прошедшей через грязные притоны Флориды, испытавшей и вынесшей на своих плечах все ужасы наркотических лечебниц, познавшей жизнь не в лучших ее проявлениях. Наверное для него она осталась той чистой, незапятнанной девочкой, какой знал ее раньше. Эстебан рассказывал о себе, о карьере, о том, что наконец получил испанское гражданство. Жаловался на неустроенную личную жизнь. Потом разговор оборвался и они сидели молча, глядя друг на друга. В памяти Долорес быстро-быстро проносилось прошлое, отдаленное от нее двадцатью с лишним годами. Она вновь вернулась в свою беззаботную юность, отлично помнив, что значила для нее та встреча с Пабло во время карнавала в Гаване. Прошло несколько месяцев, как все вновь стало на круги своя, и она почти перестала думать об этом. Теперь ее мысли занимали несколько иные проблемы. Близился день влюбленных, и по традиции в дом девушки, которой исполнялось шестнадцать лет родители приглашали юношей, целую ночь продолжалось гулянье, и только к утру хозяйка торжества должна выбрать одного из них, чтобы провести с ним остаток ночи. Долорес прекрасно знала об этом от старших подруг. Теперь ее самоуверенности не было предела. Она сама будет сама будет выбирать, сама будет управлять желанием мужчин. Их было пятнадцать тех, кого пригласил отец, Энрике приехал с одним из своих универсететских приятелей накануне торжества.

Ей сразу приглянулся этот высокий, с необычайно правильным римским профилем юноша. Уже в тот момент ее не интересовали остальные гости, приглашенные отцом, для себя она решила кому преподнесет свою непорочность, кому волею судьбы предрешено распоряжаться ею. Долорес весь вечер думала о нем, понимая всю неминуемость того, что должно произойти завтра. Все ее мысли, тайные помыслы время от времени переходившие в бурные эротические фантазии, объектом которых был естественно он, приятель Энрике, до предела встревожили ее чувственность.
К вечеру все в доме Эстравадосов оживилось… это скорей напоминало кишащий муравейник, чем подготовку к празднику. Долорес даже была лишена возможности лишний раз заговорить с ним, довольствуясь лишь украдкой брошенными взглядами, по условию она не должна знать его имени до решающего момента. Только к утру дом выглядел по праздничному деловито и феерично. Долорес чувствовала себя полной хозяйкой праздника, и уже утром начала принимать подарки от тех, кому несомненно была дорога, и в чьей любви не приходилось сомневаться. Энрике по традиции преподнес изящное белое платье, ровно в шесть она встретит в нем всех приглашенных. Отец посыпает лепестками роз ложе, где к утру ей суждено стать женщиной. Дядя Рейнальдо прислал немного апельсин и фиников — традиционное украшение праздничного стола. Кажется все здесь говорит о наступающем празднике… вереницы бумажных гирлянд, надувные шары в форме сердца, накрыт стол, приготовлены петарды для предстоящих фейерверков, но главное это ощущение праздника в ее душе. Нет, она не чувствует себя жертвой, сегодня случится то, о чем тайно мечтала, то, что беспрерывно диктовало ей уже разбуженное природой желание. К вечеру все стихает с минуты на минуту она должна встречать гостей, она должна очаровать их своей красотой. Сегодня она хороша, как никогда. Изящное белое платье с умеренным декольте составляет гармоничный контраст со смуглой гладкой кожей. Она вся наполнена необычной свежестью и поистине девичьей чистотой, сгорает от любопытства по еще неизведанным прекрасным ощущениям, она готова пережить их, готова к близости. Родители уезжают на финку к дяде Рейнальдо, Энрике приглашен на соседнюю финку, она ощущает себя полной хозяйкой праздника, принимающей откровенные комплименты и маленькие валентинки, исписанные наилучшими пожеланиями и признаниями в любви. Ей нравились почти все приглашенные, но таинственный незнакомец остается вне конкуренции. После ужина все танцевали, потом устроили фейерверк, используя принесенные петарды и бенгальские огни.
Кажется все пронизано этими сильными, не утихающими громовыми раскатами, доносящимися сюда соседних финок. Самая середина ночи. Выбор сделан, она берет его за руку и ведет в дом. В тот час гости обязаны покинуть праздник.
— Я знал, что ты выберешь именно меня, понял это, как только Энрике познакомил нас.
Ее не пугает такая откровенность, врятли она когда-либо встретит его. Это дает ей право на многое… любое табу не в счет. Сегодня их день, и она полностью готова на все, она не приносит в жертву свою девственость, она сама сознательно идет на это.
— Помоги мне раздеться — сказала Долорес, чувствуя, как его руки, такие нежные и мягкие едва справляются с платьем, как касаются ее обнаженной спины, скользят по покатым, почти женским бедрам, скатывают вниз крохотные трусики.
Теперь она вся в его власти. Его прикосновения к ее груди,бедрам, слияние губ ввергает Долорес в неописуемую истому, еще более усугубляет и культивирует желание. Два обнаженных, сплетенных в едином порыве тела попали в плен к необузданной страсти. Он лижет языком ее груди, едва касаясь рукой вульвы, пытаясь достучаться до бугорка любви, вызывая все новые и новые волны возбуждения, одна за накатывающихся на. Ее несмелые губы, превращаютсяв упругие тиски любви. С каждой минутой поцелуи становятся все более продолжительными, принося радость в едином ощущении рта партнера. Долорес была полностью захвачена в сети этой интригующей с каждым новым действием игры.
— Назови свое имя изредка шептала она, лаская тело незнакомца.
Он был молчалив и нежен, желая подарить, как можно больше сладких минут наслаждения своей партнерше. Он специально отодвигал близость, пытаясь полностью выложиться в красивой прилюдии, испытывая наверное большее беспокойство, чем сама Долорес, боясь принести ей хоть какуе-то неловкость. Она сама находилась в полной эйфории чувств, сколько нового, непознанного открылось ей уже сейчас. Все абсолютно не так как могло получиться тогда с Пабло. Случайным прикосновением она почувствовала состояние его органа.
— Смотри, как он напрягся — смутясь сказала Долорес, прикоснувшись к нему рукой. — Я весь таю от желания — сказал он, поняв, что уже пришло время.
— Позволь мне немного поиграть с ним — попросила она — он такой забавный этот горячий упругий малыш.
Она молчаливо продолжала играть с ним, до предела желая погрузить его в себя, заполнив влажную горячую пустоту.
— Как бы он не порвал меня, опасалась Долорес
— Ну, посмотри, разве он способен приносить боль, скорей наоборот, он доставит тебе очень прятные мгновения.
Долорес поняла всю неуместность своих опасений сразу после того, как он опытным движением ввел в нее своего малыша. Сильное возбуждение и желание помогли заглушить ей начальную боль. Он еле двигался в узком плотном кольце ее половых губ, преодолевая сильное трение, доставляющее ему огромное наслаждение. Долорес же не интересовало нечего кроме собственных ощущений. Она совершенно не почувствовала начальный болевой порог, теперь он полностью исчез, уступив место абсолютно новому ощущению. Пытаясь полностью сосредоточиться на своих переживаниях, она просто не могла не думать о партнере, чувствуя периодическое чередование отходов и атак, ощущая, как он взмок, преодолевая сильное трение, ввинчивая свой штопор в узкое неподатливое отверстие. Она вскрикнула… двигаться стало легче. Он оторвался от ее губ, начав ласкать грудь, перебирая губами соски, чувствуя, как под нежными движениями они становятся твердыми, как маленькие резиновые мячики. Новое, неизведанное чувство было полностью в ее власти, и то, как она как поднимала она торс, желая как можно глубже принять в себя плоть то, как вскрикивала при каждом следующем погружении, заново переживая волну за волной только лишний раз доказывало это. Сейчас в ее сознании было запечатлено только это сладкое чувство, испытанное впервые. Она готова на все, чтобы сделать его намного продолжительнее, сильнее, она желает повторить его тут же, сейчас, даже когда оно еще с ней. Ей приятно было чувствовать, как наполняет влагалище горячая вязкая жидкость. они нечего не говорили друг другу, но четкий барьер взаимопонимания был давно сформирован. Он был до предела немногословен и сух на реплики, но ей было все равно главным было то, что они пережили вместе, то, что произошло, было закономерностью, и она оказалась готова к этому. Они никогда не встретяться, ей хочется запомнить его, запомнить то ощущение, чтобы воспроизвести его в памяти. Ей хочется быть дерзкой, она не хочет пассивно встречать все, предложенное им. Она дотрагивается до уже поникшего члена, пытаясь выразить свою благодарность за то, что подарил совершено женское ощущение экстаза, гладя его медленными, плавными движениями, ощущая чувство властвования над этим поникшим отростком, который под чуть ощутимыми прикосновениями смелых пальцев вновь начинает восстанавливать силы.

— Ох, хорошо! — майор убрал руки с Андрея, отлип от него вышел из за Андрея, встал сбоку, — Смотри как твоя сучка подмахивает.
У него из ширинки торчал еще наполовину упругий, красный и влажный от спермы член. Андрей закрыл глаза и тут же получил удар по голове.
— Смотреть!
Нурлан вколачивал в меня свой член так , что я билась лобком о кромку стола, это было невыносимо больно, кричать больше не было сил я только всхлипывала. В этот момент дверь открылась и вошли еще двое, еле стоящих на ногах служителей закона.
Один из них нес какую то коробку, я поняла, что праздник только начинается.
Наконец Нурлан вытащил член и кончил мне на ноги.
Вновь пришедшие уже раскладывали на газете, постеленной прямо на нарах закуску и разливали по пластмассовым стаканчикам водку… Выпили, закусили.
— Ахмет,- сказал майор, — посмотри какой у этого пидора замечательный ротик. Иди, там первым будешь.
— А, можно я сучке тоже засажу? — вскочил самый молодой длинны мент, лет девятнадцати.
— Давай, если есть чем, — разрешил майор.
Тот кого называли Ахмет встал, снял брюки с трусами и покачиваясь подошел к столу, на секунду задумался, потом взобрался на стол и встал на колени между нашими головами.
— Только дернись, петушина, блядине твоей сам пизду руками до горла разорву. Ты понял меня? — заорал он, взяв Андрея за подбородок и сорвал скотч. Все заржали.
Молодой прижимался сзади к моим бедрам и долго не мог расстегнуть ширинку. Наконец я почувствовала как он водит у меня между ног, не желающим вставать членом.
Перед моим лицом были упругие, покрытые густой шестью ягодицы Ахмета, я видела как они вдруг напряглись и он весь немного подался вперед.
— Молодец какой, — на распев произнес Ахмет,- Все понимает он.
Ахмет обернулся ко мне: — Ты научила? Вай, какой молодец!
Между ног Ахмета я видела как двигается кадык мужа, подбородок и его губы, обхватившие член. У меня катились слезы, я была в полуобморочном состоянии. Меня колотило.
Перед моими глазами продолжали сжиматься и разжиматься ягодицы Ахмета, только теперь они были очень близко. Молодой, в конце концов засунул в меня свой член. Он почти что лежал на мне и сопел в ухо. Вдруг ягодицы Ахмета перестали двигаться, он опять обернулся ко мне.
— А ну-ка помоги своему муженьку. Он чуть сдвинулся вбок, развернулся ко мне, взял меня за шею и прижал член к моим губам я замычала. Молодой заржал. Я открыла рот и Ахмед тут же засунул туда свой член. Я увидела глаза Андрея, они были какие то безучастные к происходящему.
-Соси сука, — заорал Ахмет, -соси а то…
Он схватил меня за волосы и буквально насадил мою голову себе на член, я уперлась лбом в его живот. Сзади визжал Молодой. Я сосала. Я боялась что меня вырвет, головка члена задевала мне горло. Ахмед отстранил мою голову достал член и снова приставил его к губам Андрея. — Открой рот пидор, — заорал он. Ахмет всунул в открытый рот свой член и заржал. Мне стало плохо, пред глазами все поплыло. И тут я увидела как Ахмет вынул изо рта Андрея член из которого забила сперма прямо Андрею в лицо.

— Рот открой, шире, еще шире, — орал он.
Тут молодой у меня за спиной издал какой то вопль, часто-часто задышал я почувствовала, что у меня между ног стало влажно. Он кончил и сразу остановился, немного постоял не вытаскивая из меня свой агрегат, пока тот совсем не обмяк и не выскользнул сам.
— Вах, какие молодцы, — сказал майор, — А ты что хуй не мог достать, кто сейчас после тебя захочет туда лезть.
— А теперь мы все выпьем, отстегни их
Ноги у меня совсем затекли, поэтому когда прапорщик отстегнул меня от мужа и от ножек стола я упала на пол.
Я лежала на голых досках кровати, платье было собрано где-то подмышками. Кто-то сжимал мои щеки и держал голову. Майор всей тушей навалился на меня… Через минуту я уже не понимала происходит и где я нахожусь. Я превратилась в овощ и за всем происходящим наблюдала как бы со стороны.
Я лежала на холодном каменном полу на животе а впрямую кишку как будто вколачивали кол, во рту у меня постоянно был чей-то член. Я не чувствовала больше ничего. Я смотрела на мужа лежащего без сознания на столе, его ноги были заброшены на плечи прапорщика.
Я очнулась в полной темноте было тихо и душно. Я потеряла сознание. Второй раз я открыла глаза уже в больнице в Махачкале. Врачи рассказали что меня нашли в багажнике автомашины брошенной перед блок постом на границе с Чечней, на переднем сиденье сидел какой то толстяк в милицейской форме, у него была прострелена голова. Своего мужа я больше никогда не видела. Этих ментов тоже не нашли. Они исчезли в Чечне.

По прошествиии полумесяца беспокойной лагерной жизни Слава и я довольно накоротко подружились с двумя девчонками. Славину звали Наташей. Короткие, русые волосы, крепкое сложение, простое лицо, но в остальном она была совершенно отрывная: лазила по заборам и деревьям и была первой заводилой по части ночных побегов на девичьей половине лагеря. Она серьезно втрескалась в Славку и он, как я узнал позже, широко этим пользовался.
Мою звали Алиса и у нее были эстонские корни. Худенькая, беленькая, с необыкновенно красивым лицом. Она разыгрывала из себя пай-девочку и всегда слушалась вожатых и училок, что создавало определенные проблемы в общение с другими ребятами, впрочем я с удовольствием терпел ее характер. Самое забавное, что я сначала увидел ее имя в списке какого-то кружка самодеятельности. Оно зацепило меня красивым и редким звучанием и как-то вечером, на досуге, я даже исписал пол тетрадки, подбирая наиболее красивое начертание ее имени. Познакомился я с ней только две недели спустя, да и то не без помощи напористой Наташи. Впрочем, я зря обольщался, выманить Алису ночью на свидание было делом безнадежным. Она панически боялась, что ее поймает за ухо вожатый или сторож. К тому же Алиса вскоре заболела и ее перевели в изолятор, а это было хуже всего, потому как я больше не мог с ней видеться. Жизнь на несколько дней утратила смысл и Славка пришел мне на помощь. Утром он исчез и объявился только вечером, перед сном по-завоворщически подмигнул мне и сообщил, что на сегодня у него кое-что запланировано…
Встретились мы через два часа в зарослях у озера. Слава передал мне черный платок. Точно такой же платок он уже повязал себе, так, чтобы он закрывал нижнюю часть лица. В руках у него был маленький фонарик. Откуда он его достал ума не приложу, чувствовалась хозяйственная рука Наташи. Я едва видел Славку и его голос доносился из темноты:
— Пойдем навестим твою Алису.
— Ты что! Там кроме нее еще три девчонки. Какой визг поднимется!
— Без проблем!
Я слабо представлял себе, как можно унять четырех девушек, которые вообразят, что в их барак ворвались насильники, когда мы как два бандита с этими платками на лицах включим фонарик. Вопли, наверное, заглушат лагерную сирену. С другой стороны мы всегда успеем скрыться, а ребята из барака не выдадут. Чем дольше я думал об предприятии, тем более заманчивым оно представлялось. Ночь выдалась жаркая, может быть Алиса спит без одеяла? Ого! Мною овладело желание чего-то нового и запретного, я повязал платок и сказал:
— Поехали!
Изолятор находился немного в стороне от основных построек лагеря и туда было просто пробраться, не привлекая внимания, но мы долго проплутали, ища его в кромешной темноте. Слава посветил в окошко фонариком и остался доволен увиденным. Мы тихонько взобрались по скрипучим ступенькам, Славик просунул в щель щепку и отбросил щеколду, что закрывала барак изнутри. Наконец мы осторожно забрались внутрь прикрыли дверь на ржавых петлях. В комнате было пусто, Слава был прав, проблем не ожидалось. Алиса, спала на койке у окна, укрывшись с головой. Ее я узнал безошибочно по белым локонам, выбившимся из-под одеяла. Смотреть было не на что, я даже почувствовал некоторое разочарование и думал уже уходить, но Слава придержал за рукав и шепнул:

— И это все?
— А что ты, собственно, ожидал?

— Ну ты больше ничего не хочешь?
— Я трахнуть ее хочу, — хихикнул я.
— Сегодня не получится, — шопот его был настолько серьезен, что я снова хихинул.
— Ладно пошли.
— Иди, если хочешь, а я остаюсь…
— Зачем?
— Немножко поиграюсь с Алисой.
— Как?
— Оставайся — узнаешь!
Я даже немного опешил.
— А что будет, когда она проснется? Хочешь чтобы скандал громче, чем с бельем нашей училки вышел? Она же весь лагерь на ноги поднимет!
Славик сказал, задумчиво, нарочито скучным голосом:
— Знаешь, сегодня вечером, перед тем как уйти, Наташа дала ей выпить хорошую дозу снотворного, под видом новых таблеток от нашего фельдшера. Теперь понимаешь, как это меняет ситуацию, мой молодой, слабоумный друг? Ну а теперь иди, иди:
Боже, это переворачивало все. Голова прямо-таки загудела, когда я попытался оценить новые возможности, которые предоставляло бессознательное состояние Алисы.
— Вот это да! — только и сказал я.
Мы подошли к кровати и постояли наверное минут с пять, не зная, что делать.
— Ну ладно, давай сюда фонарь и начинай, — прошептал я.
— А что я?
— Ты придумал, ты и начинай!
Я пододвинул стул и направил фанарик прямо на Алису, которой почти не было видно под одеялом. Славик легонько ущипнул ее за ухо, удостоверяясь, что она спит и стал, затаив дыхание, вытаскивать одеяло из Алисиного кулачка. Одеяло вытягивалось с трудом и мы поминутно ожидали, что она проснется. Время шло невообразимо медленно. Потом Алиса повернулась с живота на бок и одеяло само оказалось в руке Славы, он немедленно стащил его на пол. Теперь Алиса спала к нам спиной и на ней была полотняная ночная рубашка.
— Давай снимать ночнушку, — тихо сказал Славик.
Я тоже принялся помогать. Вдвоем мы задрали рубашку до бедер. Я одним взглядом окинул ее расслабленные ноги и у меня закружилась голова и начало немного подташнивать, а внизу заныло, как будто я летел вниз с американских горок. В кружок света от фонаря попала рука Славы с ножницами.
— Ты чего задумал?
— А как ты думаешь снять с нее ночную рубашку?
— Но резать!
— Тебе-то какое дело?
— Может все-таки попытаться снять?
— Слушай, надо будет ее приподнять, вытянуть руки, затем только тащить рубашку, а она совершенно расслаблена. Нам это не удасться. Да и она может проснуться:
— А как же снотворное?
— Хочешь рискнуть?
Алиса шевельнулась. Мы опять замерли на некоторое время. Сам не знаю почему, но мне показалось вдруг, что Алиса вовсе не спит и вот-вот вскочит. Наверное я почувствовал это по незаметному напряжению мышц ее спины и ног. Славик взялся уже за подол рубашки, намереваясь резать и тут я почти в ужасе схватил его за руку.
— Что?
— Мне кажется, она не спит.
Он остановился и совсем тихо спросил:

— И почему ты так думашь?
— Не знаю, просто чувствую.
— Это было бы очень некстати, когда мы почти раздели ее, — вполголоса сказал Слава, — Но если ты прав почему же она лежит и не двигается? Поверь, если бы она проснулась, здесь уже была бы половина лагеря и сторож с берданкой.
Слава подошел и сделал первый разрез, прозвучавший просто оглушительно. Алиса мерно дышала во сне, но меня не отпускало ощущение, что она притворяется. Я посоветовал Славе по крайней мере не касаться холодными ножницами голого тела. Он работал быстро. Когда разрез протянулся до самой шеи, мы убедились, что на Алисе нет бюстгальтера. Не знаю как Славик, а мне пришлось поправить содержимое шорт.
— Что ж, даже если она сейчас проснется, мы увидели немало, — подмигнул мне Слава.
Рука Алисы зашарила по кровати, в поисках одеяла. Мы едва смогли дождаться пока она снова замрет. Слава закончил работу дополнительным разрезом поперек спины, в плечах. Получилось, что Алиса лежит на неровном куске материи, который совсем недавно был ее ночной сорочкой. В ярком свете фонарика мы смотрели на гладкий изгиб спины и ягодицы под тугими трусиками. Больше на Алисе ничего не осталось.
— Как думаешь можем ли мы вытащить из-под нее ночнушку? — сказал я Славе.
— Не знаю, уж слишком большая. Продолжай!
— Что?
— Трусики!
— Давай ты!
— Я ночнушку резал, теперь твоя очередь.
- Ну как? — спросил я его.
— Крутота! Вот сейчас только перевернем!
Мы в полной тишине азартно отталкивали друг друга от койки, чтобы занять более выгодную позицию.
— Теперь твоя очередь:
— Помогай, у меня одного ничего не получиться.
Мы подтянули Алису за ночную рубашку ближе к краю койки и перевернули ее бессознательное, тяжелое во сне тело на спину. Это было как удар по яйцам. Обнаженное девченочье тело и так близко: В общем, мне стало плохо почти до помутнения сознания. Бывает и не такое. Слава чувствовал себя не лучше. Он отшатнулся от койки, чуть не уронил фонарик и, согнувшись, сел на койку рядом. Однако, мы скоро преодолели слабость в ногах и склонились над кроватью, и вовремя, потому как Алиса уже переворачивалась и мы едва успели придержать ее за плечи, чтобы она осталась лежать на спине. Цвет ее бледной кожи был удивительно ровным, моя недотрога даже загореть не успела. Несколько долгих минут мы просто пялились на пухлые соски, узкие бедра и выпуклый, как у маленьких девчонок живот. Мы беззвучно толкали друг друга локтями, подбивая на последнее, самое смелое действие, нам хотелось потрогать Алису. Наконец, я отолкнул Славу и протянул нетвердую руку к ее животу. Если бы она открыла глаза в этот момент, я бы, наверное, умер. Моя рука опустилась между ее плотно сжатых ног, я чуть не отдернул руку, так там было горячо. Двигаясь выше, пальцы взъерошили длинные влажные волоски. Бог мой, одного этого было достаточно, чтобы согласиться на ночной побег. Наконец, я уступил место Славке, приняв фанарик из его рук. И вот тут мое сердце чуть не остановилось. Когда свет случайно упал на ее лицо я вполне отчетливо увидел, как дрогнули ресницы и губы и мог поручиться, что она порозовела. От испуга я выключил фонарик. Алиса не спала, теперь у меня не осталось никаких сомнений и я рванул к двери, пребольно ударившись о что-то на своем пути. За мной послышался топот Славки и мы помчались от изолятора к лесу. Я остановился, отбежав довольно далеко вглубь леса и Славка едва догнал меня:
— Ты чего? — спросил он запыхавшись.
— Она не спала, я видел ее лицо!
Мгновение было тихо, а потом Славка заржал. Он уселся на землю и восторженно хохотал, а я в полнейшем недоумении ждал пока пройдет этот приступ смеха. Наконец он вытер слезы и смог говорить:
— Я так и знал, что она не спит.
— Что за дела?
— Наташа не дала ей никакого снотворного. Подумай сам, зачем фельдшеру давать снотворное Алисе? А?
— Ну ты же сказал!
— А по другому ты бы не решился!
— Ну и сволочь же ты!
— Разве тебе не понравилось?
Я вспомнил все происшедшее и промолчал.
— Зачем же она притворялась спящей?
— Я думаю, когда мы начали резать ночную рубашку, она уже не спала. Помнишь, когда ты заподозрил это в первый раз. Скорее всего она уже проснулась, когда мы только стягивали одеяло. Сначала, наверное, она испугалась, а потом ей стало стыдно, вот она и решила переждать, пока мы уйдем. Если бы она знала как далеко мы были намерены зайти… Когда же мы ее раздели догола она тем более не могла показать, что проснулась, ведь это поставило бы ее в глупое положение. Представляю, каково ей пришлось!
— То есть мы ее щупали, а она лежала и терпела?
— Ага.
Я снова почувствовал давление в шортах. А Славик добавил:
— А помнишь, как она все время старалась нас остановить? Норовила перевернуться, сдвигала ноги, искала одеяло. Однако все было напрасно, ведь она не могла выйти за пределы своей роли. — И он добавил с сожалением, — Если бы ты не испугался, мы бы до сих пор ее щупали.

Теперь, когда все объяснилось, приключение стало представляться мне в совершенно комичном ключе. Меня отпустило, я расжал руки и только теперь заметил, что у меня в руке Алисины трусики. Я удрал в такой панике, что попросту забыл о них. В предрассветной синей тьме Славка тоже заметил трусики и мы оба облегченно рассмеялись, затем осторожно пробрались обратно в барак и уснули.
Алиса уехала из лагеря через два дня, думаю, что случившееся той ночью оказало свое действие. Тогда в изоляторе я видел ее в последний раз. Трусики я так и не решился выбросить, но теперь точно не знаю, где они находятся. Когда-нибудь найду и вспомню прошлое. Хотите поищу? Минуточку…

Я посмотрел на закрытую дверь и улыбнулся.
Вскоре оттуда вышел голый мужик. Снял с члена презерватив и бросил его в корзину.
Потом он устало опустился в кресло и сказал…
-Классная у тебя жена! Настоящая блядь! Ебётся как чумовая!
-Понравилось? — спросил я его
-Не то слово! Дважды кончил в нее…
Из спальни послышались крики. Кричала жена. Точнее, она уже выла от страсти…
-Во, бля, дает! Это ее Егорыч в жопу наяривает! Елда у него будь здоров!
Он замолчал, взял со столика сигареты, закурил.
Потом спросил меня…
-Вы давно с ней женаты?
-Двенадцать лет.
-И что, всё это время она с другими мужиками трахается?
-Не-е. Только последние три года.
-А как вы дошли до жизни такой?
-Да я застукал ее в постели с моим другом… Думал, убью ее… Это вначале.
А потом вдруг понял, что меня это заводит! Ну, когда она под другим лежит…
Тогда я их попросил потрахаться у меня на глазах. Не сразу, но они согласились. Бляха-муха, у меня от возбуждения чуть башню не сорвало! Понравилось! Ну и понеслось! А потом решили, что если уж она блядь, то пусть блядует в открытую. За бабки. Как говорится, два удовольствия сразу.
-И что, на жизнь хватает?
-Хватает. Пять-шесть клиентов в день. Когда больше, когда меньше. По пятьсот рублей с носа. Считай.
-В месяц сколько набегает?
-Когда как. Но меньше полтинника не бывает.
-Пятьдесят штук?!
-Ага. Но мы аккуратно. Не злоупотребляем. С выходными. Да плюс ее женские проблемы, месячные…
-Во, блядь, дела! Как бы мне свою дуру к этому делу пристроить? А то ведь ебётся, курва, на стороне за цветочки да за «спасибо»! Точно ведь ебётся!
Я засмеялся и сказал
-Она и с работы ушла. А то фига ли в своей поликлинике зарабатывала? Полторы тысячи — смех один. На макаронах жили! А теперь! Летом на Канары, зимой в Альпы…
-Во, блядь, дела! Завидую я тебе, мужик!
Из спальни вышел его приятель. Снял с члена наполненный спермой презерватив и бросил его в корзину.
Уселся в кресло, закурил.
-Ка-а-а-й-ф! Как эта шлюха ебётся!!! Это что-то! И в жопу дает!
-Слышь, Серега, вон хозяин говорит, эта баба в месяц пятьдесят штук зарабатывает своей пиздой!
-Да ты чё? Серьезно? — удивился тот.
-Ага. На Канары ездят…
-Ебать мой лысый череп! Ну не хуя себе! Вот бы моя сука столько пиздой бы зарабатывала! Да я б ее на руках бы носил!

Николай рассмеялся.
-Во-во! И я про то же! Как бы наших ненаглядных заставить на жизнь блядством зарабатывать, а?
Я сказал им…
-Работайте над этим мужики, работайте! Жена-блядь выгодное дело!
Дверь спальни открылась еще раз.
Вышел третий их приятель.
Тоже снял «презик» и бросил его в корзинку.

Заиграла очередная мелодия и новичок подошёл к Анне, что бы пригласить её на танец. Незнакомец представился, его имя было Александр. Он, как и Анна, был здесь по служебным вопросам, и, завтра вечером они с коллегой уезжают домой.
Анне нравилась великолепная музыка и этот необыкновенно умный и тактичный мужчина, хотя он был уже не молодой. Ей нравилось с ним танцевать не думая ни о чём, нравилось чувствовать его тёплые руки, ощущать его рядом с собою. Александр оказался очень интересным собеседником, чувствовался его ум, образованность и тактичность.
После многочисленных танцев Александр пригласил Анну к себе в номер, где они продолжали беседовать, сидя на маленьком диванчике. Александр смотрел Анне прямо в глаза, слегка обняв ее, и вдруг неожиданно прикоснулся к её щеке своею щекой. У Анны от волнения перехватило дыхание, но она не собиралась препятствовать этому трепетному порыву нежности с его стороны. Еще мгновение, и их губы слились в долгом жадном поцелуе. Анна вдруг почувствовала всю нежность и страсть которые исходили от него, и какая то неведомая сила манила её, побуждая не останавливаться. У Анны взволнованно стучало сердце, она, казалось, растаяла в объятьях этого страстного, случайным образом появившегося в её жизни мужчины. Александр медленно поглаживая колени Анны постепенно продвигал свою руку, туда, где у неё была гладкая, нежная, только что побритая кожа, другой рукой он крепко прижимал Анну к себе. Всё тело Анны бросило в жар от изнеможения и желания. Александр, наконец добравшись до сокровенного места, ощутив её влагу, гладкую кожу, и вдруг понял, что у неё нет трусиков, а почувствовав выбритую нежную кожу между её ног, он почувствовал невероятное влечение. Закончив столь затянувшийся поцелуй и взглянув Анне в её горящие глаза, он понял, что эта привлекательная женщина желает его точно также как и он желает её, здесь и сейчас. Возбуждённый, он медленно снял её блузку и бюстгалтер. Нежно целуя её потвердевшие, увеличившиеся в размере соски и поглаживая её бёдра, пытаясь как можно глубже проникнуть между ног и пытаясь средним пальцем проникнуть в её тёплую, повлажневшую щель. Анна тихо застонала. Александра возбуждало, что эта женщина, оказывается, там, в баре, когда они сидели и просто беседовали, и когда танцевали, была без трусиков. При одной только мысли об этом у него кружилась голова. Опьянев от чувства, захватившего их обоих, они не торопясь снимали одежду с друг друга, целуя и лаская горящие желанием тела.
Анна целовала его шею, грудь, щекотала языком его соски, держа в одной руке его средних размеров пенис и поглаживая другой рукой его затвердевшие шары. Александр, аккуратно уложил Анну на спину и начал целовать её подрагивающее тело, постепенно опускаясь всё ниже и ниже пока не достиг заветного, особо чувствительного бугорка, который был слегка похож на распускающийся бутон. Александр скользнул по нему своим влажным языком, лаская наружные и внутренние губы, слегка припухшие от охватившего изнеможения эту, оказавшуюся такой страстной и нежной, женщину. Язык Александра время от времени утопал в её влагалище, каждый раз возвращаясь для того, что бы окунуться как можно глубже вновь и вновь. Тело Анны горело, дрожало и извивалось от восхищения, её ноги были широко раздвинуты, тем самым давая большую свободу для неожиданных фантазий Александра. Пальцами рук Анна раздвинула наружные половые губы и Александр взглянув межу её ног, с восхищением любовался трепетным местом, скользя двумя пальцами внутрь Анны, слегка поглаживая внутри её теплого, мокрого влагалища и заметив, что это доставляет ей удовольствие попытался проникнуть тремя пальцами, стараясь продвинуться как можно глубже, стремясь доставить как можно больше удовольствия понравившейся ему женщине. Анна, закрыв глаза тихо застонала, слегка прикусив нижнюю губу. Александр продолжал дразнить её разжигая в ней совершенно непреодолимое стремление ощутить его увеличившийся в размерах, упругий пенис, казавшийся ей теперь особенно красивым и желанным. Она прошептала: «Я невыносимо хочу чувствовать всю твою силу, всю твою энергию внутри меня!». Анна по прежнему лежала на спине и он, накрыв её всей тяжестью своего тела, прижался к ней целуя её лицо, губы, шею. Анна руками помогала направить его пенис в свое влагалище, но Александр, казалось не спешил, двигая бёдрами, водил своим членом по ее выбритой промежности, по-прежнему дразня её и лаская. Оба они тихо стонали от удовольствия. В очередной раз поглаживая своим членом, наружные, затем, глубже, её внутренние половые губы, его член вдруг приостановился на мгновение. Надавливая на её клитор, соскользнул и медленно начал проникать в ее уютное влагалище, утопая все глубже и глубже. Анна приподнимала бедра, поглаживая его спину и ягодицы, стремясь как можно глубже окунуть его Красоту и Силу внутрь своего тела. Вдруг она почувствовала, что его толстый приятный член дошел до самого конца её любовного канала, ей было неописуемо приятно чувствовать его внутри себя, ощущать эту Энергию. Они судорожно начали ритмичные движения своими телами, ускоряя темп. О ::.., оргазм был близко. Их дыхание участилось. Влагалище Анны начало пульсировать на его подрагивающем члене. Александр быстро вынул его и поток слегка сладковатой жидкости обрушился на её живот, Анна, медленно провела рукой себе по животу, нанося его сперму на свою грудь, лицо, шею. Изнеможенные от любовных игр, они оба задремали в объятиях друг друга.

Очнувшись, Анна взглянула на лежавшего рядом с ней утомлённого её ласками мужчину. Она осторожно, стараясь не потревожить его, отправилась в ванную комнату, чтобы принять прохладный душ. Вода, с шумом стекала по её розоватой коже. Вдруг дверь в ванную распахнулась, вошёл Александр и встал рядом с Анной под душ, целуя ее в губы и крепко прижимая её всем телом к своему обнажённому телу. Приняв душ, они вытерли друг друга мягким душистым полотенцем и отправились в комнату, продолжая ласкать друг друга. Анна спустилась на колени и, приняв позу «тигра», обнажила своё секретное место, Александр был возбужден, он опустился на колени сзади Анны и начал руками поглаживать её груди, лаская своими пальцами её соски. Любовная игра продолжалась с нарастающей страстью, волнением и нежностью. Увеличившийся в размерах и ставший вновь упругим, член скользнул вдоль влажных стенок её влагалища, Анна застонала от удовольствия, чувствуя в своем теле всю длину и всю упругость его тёплого и сильного пениса. Она прошептала: «Саша, мне очень нравиться чувствовать твой упругий стержень внутри себя», побуждая его этими словами к сильным толчкам. Он, двигал бёдрами пытаясь каждый раз пройти все глубже в её любовный канал, доставлял себе и Анне головокружительное удовольствие каждым таким движением своих бёдер. Его толстый член скользил по влажным стенкам её влагалища, доходя до самого конца, иногда даже причиняя слабую боль. Но это была, скорее даже, приятная боль, и Анна раздвинув ноги ещё шире, наслаждалась каждым его проникновением внутрь, в глубину своего канала, иногда вздрагивая от нестерпимого удовольствия.

— Как же у вас получилось?
— Как-то на пьянке здесь, опять же после баланса мы с ней целоваться начали. Да так нам понравилось…Артур меня быстро трахнул и домой поехал, Маринка дождалась, и мы вместе поехали — ко мне. Мужа спать отослали, сами сидим на кухне, вино пьём и болтаем. Потом обниматься стали, я к ней в штаны залезла… Ну и дальше. Полизались, поласкались, кончили друг с дружкой. Она фригидная по жизни — с мужиками ни разу не кончала, а со мной потекла. Полный кайф. Встречаемся в месяц раз. Обожаю её пиписку — такая маленькая, аккуратная, ухоженная. Что я только с ней не делала, ты бы знал! Я от неё получаю столько, сколько не получаю ни от одного мужика. Когда она от моих ласк течёт, меня саму так разбирает, что стоит ей только пальчик сунуть, как я кончаю. Никто больше не знает. У неё мужиков нет — всех отшила. Говорит: «Ты мой мужик, никто больше мне не нужен.» Артуру только не вздумай натрепать. Он ревнивый — ему что мужик, что баба. Другое дело он сам меня подкладывет — это, он говорит, не считается, это для пользы дела, работа, то-есть.
— А он Марину трахал?
— Было несколько раз, потом сказал мне: «К ней не подойду, даже если рядом никого не будет. Об неё член отморизить можно.» Вот так. Олечку он только для отсоса держит. Один раз заставил её на моих глазах отсосать — чтобы я сильнее завелась. Потом отодрал меня по полной программе при ней. Ты-то никого из наших не трахал?
— Никого, не довелось как-то. (На самом деле был один случай после новогоднего вечера, но так, по пьяни и без последствий, кроме некоторой неловкости при взгляде на женщину, которую обошёл бы за километр.)
— А хорошо мы с тобой перепихнулись. Я люблю так, с налёта, чтобы всё внутри раздвинулось. Аж задница зудит!
Я снова захотел её. Она перехватила мой взгляд.
— Ну ты что? Ещё хочешь? Времени уже много, домой надо.
Я взял Елену за грудь, стал мять. Она не отстранялась, заводилась всё больше.
— Ну неугомонный, ой что ты делаешь, ой ты меня растормошил, так приятно, еще так, сильнее… Хочу, чтоб ты полизал меня.
Она устроилась в кресле, раскинув ноги на подлокотниках. Я начал с наружных губ, потом обработал толстые, далеко высунувшиеся внутренние губы, потом перешёл на клитор и, лаская его языком, засунул ей палец в задницу. Она металась и стонала.
— Хочу ещё, так, еще, только не останавливайся, сильнее, глубже, ой, хочу сильнее…
Елена бурно, с содроганиями, кончила.
— Ой, не могу, дай отдышаться. Затрахал. Попочка моя бедненькая, как же тебе достаётся… Писать хочу. Будь другом, сходи со мной. Я балдею, когда смотрят, как я писаю. Я Маринку приучила. Сначала она стеснялась, потом наоборот — сама кайфует. А Артур этого не выносит.
Она так и прошла в туалет через наш общий коридор в наброшенном жакете с голой задницей. Уселась на толчок, широко расставила ноги и, блаженно улыбаясь, пописала.
— Полный кайф. Давно такого не было. Как будто и водку не пили. Сейчас еще по глоточку, и — по домам. Хочу чтобы ты мне в ротик спустил. Я уже три раза кончила, пока ты меня ласкал, а ты ещё полный. Ну-ка, выходи, мой мальчик, дай на тебя посмотреть, какой ты красивый, мокрый, толстый. Сейчас мы тебя приласкаем, полижем.
Она опустилась передо мной на колени и стала делать умопомрачительный минет. Заботясь о том, чтобы я не изошёл раньше времени. Работала языком, губами, нёбом. Невероятное наслаждение. Особенно, когда я спускал ей глубоко в рот, а она сглатывала.
— Какой он умничка, сколько мне витаминов выдал!

— Какая ты мастерица! Такого я ещё никогда не испытывал. С тобой вообще всё в первый раз. Ты просто чудо, а не женщина. А скажи, когда ты начала у мужчин в рот брать?
— Как все, в школе. Подружки рассказали, что если парень схватит, лучше его ротиком уделать. Тренировалась на бутылках. Так долго об этом думала, что захотела попробовать… В общем, у одного взрослого мужика, папиного знакомого. Просто подловила его в подъезде и показала вот так — она совершенно развратно облизала языком свои полные аппетитные губы, — он кончил быстро, а мне понравилось. Я после этого на нём технику отрабатывала.
— А он трахнуть тебя не пробовал?
— Нет, я сразу сказала — тут же в милицию заявлю. Я была девушка крупная, сильная, меня во дворе мальчишки боялись. А у того мужика член был так себе. Меня никогда и не заводил. Вот твой член хорош. Если б не время — ещё бы разок можно было улечься. А в институте я уже сосалкой со стажем была. Любила это дело просто из спортивного интереса. У нас с подругой было соревнование — кто кого пересосёт. Берём у двух парней, у кого раньше кончит — та проиграла. На деньги спорили. А с девочкой я тоже в институте первый раз переспала. Но очень боялись, что узнают, и больше не пробовали.
— Поехали ко мне…
— Ты что! Завтра баланс сдавать.
— Поехали, подумаешь баланс.
— А ладно, хрен с ним. Завтра тёткам скажу — отвезут. Поехали. Только надо убраться.
— А когда ты бриться начала?
— Давно. Артур велел. А Маринке не нравится — говорит: «Я язык об тебя исколола.» Я её приучаю кишечник чистить. Скоро буду задницу ей разрабатывать. Ей это не нравится. Но я-то знаю, что она такой кайф получит, когда научится в зад принимать. А ты бы хотел её трахнуть на моих глазах?
— Ну… Я не знаю…
— Ладно, это потом, может быть. Уж больно с тобой хорошо… Вот это я называю «на балансе».
Мы убрали всё в кабинете, последний раз взглянули на чёрный диван, стеклянный столик и кресла, цветы в горшках, погасили везде свет и разговаривая о бухгалтерских счетах спустились вниз.
— Ну вот, теперь всё. Несколько отчётов пришлось переделать. Завтра сдавать. Пока, Анатолий Фёдорович, до завтра.
— До свиданья, Елена Михайловна.
Мы вышли в душную июльскую ночь. Машина ждала у подъезда, водитель стал заводиться.
— Ты пройди вперёд, возьми такси. — Она сунула мне пачку сотенных бумажек, сказала адрес.
Я подъехал к её дому, когда она уже отпустила машину и стояла у подъезда. Она страстно обняла меня и прижалась всем телом.
— Смотри, как я хочу тебя. Я готова отдаться прямо здесь.
— А кто у тебя дома?
— Никого. Муж на даче — он у меня не работает, нам и так хватает. А дочь в Испании. Ну, хочешь в подъезде?
— Пойдём лучше домой.
— Тоже мне. Нет в тебе студенческой романтики. Сплошная проза. Любить женщину надо где угодно, даже в людных местах…
Войдя в квартиру (шикарная квартира, евроремонт, четыре большие комнаты, мягкий интимный свет бра, богатый выбор напитков в баре, в спальне — огромная кровать с черным покрывалом), Елена сразу же сняла юбку и трусы и пошла писать, открыв дверь в туалет. (Я обнаружил, что в квартире две ванные.) Елена так и осталась, раздетая до пояса, снизу.
— Теперь ты расскажи что-нибудь. А то я тебе уже всё, что могла рассказала. Как у тебя было первый раз?

— Стыдно рассказывать. У меня были, и сейчас есть, три двоюродные сестры — одна на год старше, другая — ровесница, третья — на год младше. Сейчас все замужем, две — во второй раз… Они-то меня и растлили.
— Как?! Все три сразу? Какая прелесть!
— Да нет. Не сразу. Они, кажется, что-то вроде соревнования устроили, какая меня соблазнит: Люба, Вера, Таня. Это было в восьмом классе. Я к ним ездил в гости каждый выходной. Мы ходили гулять в парк и там целовались — по очереди. День с Любой, следующее воскресенье — с Верой, потом с Таней. И так далее. Сначала только целовались. Они развитее меня были. Все. Поэтому их забавляла моя неумелость. Я тогда ещё не совсем представлял, что с членом надо делать. Я думал, надо просто тереться друг об друга. Мы с другом так и делали — ещё когда в шестом классе были. Тогда я и кончил первый раз. (Пока я рассказывал, Елена устроилась на ковре у меня в ногах и играла с уже вставшим членом.)
— Ну а дальше? У вас с ним что-нибудь было?
— Нет. Мы испугались. Стали удовлетворяться порознь.
— А с сёстрами?
— Мы ходили в парк около их дома. Я потом узнал, что две других подглядывали. Сначала меня учили целоваться. Так прошло почти всё лето. Потом одна из них — сейчас уже не помню, кто, показала мне грудь. Дала поласкать и пососать соски. Так я впервые узнал, как девушка заводится.
— О… я уже завелась. Сейчас бы сюда твоих кузин. А потом, во взрослом состоянии, вы трахались?
— Ну, потом нет. Они замуж повыходили. («Не далее, как в прошлое воскресенье. С Танечкой. Не плохо. Жалко, что быстро. Ей домой скорее надо было.») А тогда, в парке, одна из них и отдалась мне в первый раз — для меня в первый. Они уже все три были открыты для общения, если можно так сказать. Прямо в парке, на лавочке, верхом на мне, не снимая платья. Потом пошли дожди, пришла осень, и мы перестали встречаться на природе. А дома всегда кто-то был из взрослых… Да, вот так приятно. — это она взяла мой член в рот и начала работать с ним.
— Давай-ка я на тебя сверху сяду. Не боишься, что раздавлю?
— Попробуй.
Я лёг на ковёр. Елена перекинула через меня ногу, взяла руками член и ввела в себя, потом начала качаться на мне, лицом к моим ногам.
— Тебе хорошо?
— Да…
— А теперь мне в задницу.
Я вытащил член из её влагалища и сунул в открутую заднюю дырку. Снова стало очень приятно. Двигалась только Елена. Я лежал неподвижно, наслаждаясь, постепенно стал поддавать её вверх. Она покряхтывала. Мы трахались не спеша, с расстановкой, растягивая удовольствие. И зазвонил телефон. Елена слезла с меня и поползла к трубке, лежавшей на тумбочке у кровати.
- Вас слушают… Да, это я. Это ты, Марина?… Да, баланс сделали, завтра сдаем. Да, была ошибка в проводках… Не знаю, кто сделал. Виктор завтра скажет — у него записано, кто какие проводки ввёл… Да, отмечаем… Как чем, обыкновенно: водкой, до виски еще не добрались… До секса тоже не добрались, ну может, чуть-чуть… («Ничего себе чуть-чуть!») Артур где-то трахается… Как почему я дома? А где же мне быть?… Нет, не одна… Конечно, с мужчиной… Как почему конечно? С женщинами я тебе не изменяю… Ну, почти… Хочешь приехать? Конечно, приезжай… Свою бутылку не надо — ты же знаешь — всё есть.
Она положила трубку, и мы продолжили. Я очень старался не кончить, чтобы оставить силы на оствшуюся часть вечера, или, скорее, ночи. Было пол первого.

Я пришел к ним, как было сказано к семи. Когда я зашел в квартиру, Лена провела меня на кухню, где они с мамой сидели и ужинали, на столе стояла почти пустая бутылка вина. Я поздоровался с ее мамой( Мариной Ивановной) и она сказала со странным выражением на лице :
— Ну, привет! — и с вопросом посмотрела на Лену.
Лена, в ответ на это сказала маме, чтобы та повернула стул и села лицом ко мне, а мне приказала опуститься на колени перед Мариной Ивановной.
Я встал на колени и ожидал что же будет дальше. Лена подошла к маме, расстегнула ее халат снизу и показала ей, чтобы та раздвинула колени. Марина Ивановна сначала колебалась, но реплика Елены «Мама! Я же тебе говорила!», да и выпитое вино сделали свое дело, и она раздвинула колени. Я увидел, что под халатиком на ней надеты белые трусики. Сразу же Лена сказала мне:
— Целуй!
Я придвинулся поближе, нагнулся, приблизил лицо к ее промежности и поцеловал ее щелку, спрятанную под белой тканью. Потом я поцеловал еще и еще, после чего Марина Ивановна оттолкнула мою голову , встала, застегнула халат и сказала Лене :
— Да, теперь тебе верю!
— Что я тебя обманывать буду ?- ответила та.
Марина Ивановна посмотрела на меня и спросила :
— И что, если я сейчас захочу в туалет, ты ляжешь под меня и выпьешь это ?
— Да, я уже делал это для Лены.
— А что ты еще можешь сделать ?
— Все, что захотите. Лена Вам рассказывала про парк.
— Да…Я прямо и не знаю, что на это сказать.
Лена посмотрела на маму и спросила :
— Мам, ну ты же хотела, иди попробуй, что тянуть то ?
-Да, и как это делать ?
— Ну, иди в ванную, положи его на пол, сядь сверху и сделай это ему в рот.
И обращаясь ко мне, строгим голосом :
— Иди в ванную, ложись на пол и жди свою хозяйку!
— Да, Госпожа! — я вспомнил, как я должен был отвечать на приказы и пошел в ванную. Я зашел туда, лег на пол и приготовился ждать Ленину маму. Если сказать, что я был спокоен, значит сказать неправду. У меня внутри все замирало от предчувствия того, что сейчас должно было произойти. Только подумать — эта, вежливая и строгая женщина, Ленина мама, должна была сейчас воспользоваться мной таким образом!
Мои мысли были прерваны приходом Марины Ивановны. Она зашла в ванную и спросила:

— И как садиться ?
— Садитесь спиной к моим ногам мне на рот, так вам будет удобнее.
Марина Ивановна повернулась ко мне спиной, приподняла халатик и сняла трусики. Затем она подошла и встала надо мной. Она опустилась так, что ее анус оказался напротив моего рта, почти касаясь его. Надо заметить, что ее попа была значительно больше чем у Лены, и на одну секунду я подумал, что если она сядет на меня всем весом, то мне придется несладко, несмотря на мягкий коврик на полу ванной комнаты. Как я сказал, ее анус был как раз над моим ртом, я высунул язык и прикоснулся к нему, затем лизнул его. После этого она приподнялась и сдвинулась чуть-чуть назад накрыв мой рот своей киской. Я почувствовал, что она мокрая и понял что она возбуждена тем, что ей сейчас предстоит сделать! Она слегка сильнее прижала свою щель к моему рту и я почувствовал как она чуточку напряглась и в следующий момент мне в рот хлынул буквально поток ее влаги. Имея небольшой опыт, я начал глотать сразу, не дожидаясь, когда мой рот полностью заполнится. На вкус она отличалась от Лениной, была слегка более горьковатой, а может тут дело было в вине. Я проглотил наверное раз десять, прежде чем поток ослабел, а потом и совсем иссяк. Я вытер языком последние капельки, и она слегка привстала и переместилась так, что ее анус опять оказался над моим ртом. Она слегка опустилась и села мне на рот. Я на секунду прямо таки остолбенел, но потом начал лизать ее анус. Она продолжала сидеть на мне и я понял, что ей просто нравится, когда я лижу ее. Она посидела на мне примерно минут пять, в течении которых я не останавливаясь лизал ее анус и легонько пытался просунуть свой язык внутрь. В результате он слегка приоткрылся и я смог ласкать его языком не только снаружи, а как бы и чуточку внутри. Потом она неожиданно встала, и стоя надо мной сказала :
— Ты знаешь, мне это нравится, я наверное, буду часто пользоваться тобой!
Я на секунду замешкался, потом все таки ответил :
— Спасибо, Госпожа!
Я увидел, что ей понравился мой ответ. Она улыбнулась и вышла из ванной.

Собаки успокоились. Также как они пришли, так они и удалились, оставив Монику лежащую на полу, покрытую липкой спермой с ног до головы. Полежав на полу минут 5, она приходила в себя. Всё её тело ныло, особенно внизу. Её Лорд здорово поработал своим здоровым членом внутри неё. Моника едва доползла до ванны, где приняла душ. Затем дойдя до кровати, Моника легла и крепко заснула. Проснулась она от того, что Чей-то проворный язык приятно щекотал её киску, а второй язык облизывал её лицо и груди. Моника увидела Лорда и Рэкса.
— Боже мой! Неужели всё с начала! Я больше немогу, вы сделали своей маме больно… Пошли прочь!! Фу, фу!!!….
Моника неуспела договорить. Щетинистый член проник к ней в рот. То был Рэкс, который сел на её лицо, положа свой член в рот своей хозяйки.

Меж тем, через три дня, ко мне снова заскочил Сенька. Такой лисьей загадочной физиономии я у него не видел.
— Ну? — поинтересовался я.
Сенька, потирая руки, заговорщицки подмигнул:
— Пошли, поглядишь, как умеет мстить Семен Гладышев, — гордо заявил он.
— Опять представление? — скептически поинтересовался я.
— Да уж, сегодня мы с тобой надорвем животики.
— Ага, или нам опять намнут бока, — съязвил я.
— Митька, ты хочешь увидеть торжество правого дела, или нет, — возмутился он. — Что ты мнешься как старая баба? Ты ж потом всю жизнь жалеть будешь, что не пошел.
Через десять минут мы с ним снова были у Балабановой обители.
— Слушай я во двор к нему больше не полезу, — заранее уперся я.
— А это и не нужно, — успокоил меня друг.
Я вопросительно глянул на него.
— Да не таращься ты, — прыснул Сенька, — отсюда весь спектакль будет как на ладони. А теперь молчи, заржешь снова, как жеребец, я с тобой больше не знаюсь. Мы затихли, затаившись в густых зарослях орешника. Прошло минут двадцать, я уже начал нетерпеливо ворочаться и бурчать, когда скрипнула дверь дома и во двор, затравленно озираясь, вышел Балабан. Осмотревшись вокруг он обошел сарай и, убедившись, что свидетелей нет, скрылся в нем, плотно прикрыв за собой дверь.
Я вопросительно глянул на Сеньку. Его просто распирало от еле сдерживаемого смеха. Мне оставалось только выжидательно уставиться на сарай. Сначала было тихо, потом до нас донеслись чуть слышные охи и ахи Балабана. И вдруг они разом превратились в звериный рев.
Затем последовал удар, и Балабан вылетел из сарая, снося спиной хлипкую дверь. Сенька хохотал до слез, я же был в полном недоумении. Тем временем Балабан, забыв о болтающихся между колен штанах, вскочил с земли и, оглашая воплем окрестности, рванул в сторону реки, обоими руками держась при этом за низ живота. е успел он выскочить за ограду, как рухнул его сарайчик, а из под обломков и облака пыли образовалась Дунька. То, что она творила, было неописуемо. Трубя, как оглашенная, корова била задними ногами, разнося все, что ей попадалось на пути.
— Все! Тикаем, — схватил меня Сенька за руку, увлекая за собой.
Быстро, но незаметно мы добрались до укромного места, где от души дали волю душившему нас смеху. Когда же, порядком устав, успокоились, я начал пытать Сеньку:
— Что вообще это было-то?
— А, так, ерунда, — не смог он удержаться от выпендрежа.
— Да ты не тяни — рассказывай, — не отставал я.
— Короче, после того раза, я еще разок сходил к Балабану и усмотрел что и когда он делает.
— Ну? — не понял я.
— Ну, — снисходительно передразнил меня дружок, — я узнал, что перед тем, как любиться с Дунькой он мажет свои причиндалы медом из большой кадушки в том же сарайчике.
— И че? — опять не понял я.
— Че, че. Спер дома горсть черного перца и насыпал ему в кадушку.
Минуту я сидел с раскрытым ртом, а затем повалился на землю в приступе дикого хохота. Редко когда позже мне еще приходилось так смеяться.

Я пригласила его вернуться в гостиную со мной, и он следовал рядом. Я вошла и села на диван. Я не знаю, какая часть моего мозга управляла мной тогда, но я села на самый край дивана и немного откинулась назад, так, что верхняя часть моего тела почти лежала на диване. Я держала свои колени немного раздвинутымии явно приглашала Maкса. Я застыла не двигаясь, чтобы обескуражить его. Достаточно было с единственного колебания коленями и пес самостоятельно, как будто продвигаемый своим желанием, встал между моими ногами и зарыл свой нос в моей промежности. То,что он делал, полностью противоречил всему, что я знала, относительно того, как собаке нужно себя вести и что ей можно позволять делать, но я хотела видеть, что он будет делать дальше. Я сидела на краешке дивана и теребила его уши, придерживая его голову, поскольку он фыркал и нюхал меня.Когда он начал облизывать мою промежность через мои шорты, я почти заставила его остановиться и прекратить делать это …, но я не остановила его…
Это было так прекрасно, и в конце концов, Maкс конечно не собирался сообщать всем, чем мы тут занимались! Иногда его язык немного отклонялся от цели, и я чувствовала его на голой коже моего бедра, и я была влажной и немного смущенной одновременно от этого. Maкс скулил, как будто хныкал и я поняла, что мне необходимо снять свои трусики для него, и какая-то странная часть моего мозга, посылала мне импульсы, что я должна сделать и чему я следовала.
— Твой возглас означает, что старые трусики мешают тебе, Maкс? -, спросила я его. » Ты хочешь, чтобы я их сняла?
Если он мог бы говорить, я уверена, что он сказал бы мне ДА, потому что он немного отодвинулся от меня, как будто давая мне место, чтобы встать. Его хвост качался из стороны в сторону, а глаза дико и похотливо смотрели на меня. Я встала и быстро выскользнула из моих шорт и трусиков, спустив их на пол. Голова Maкса сопроводила мои двуижения за ними вниз и он немного понюхал мою одежду, а я села на место. Он не стал тратить впустую время на трусики, а вместо этого вернулся к своему месту между моими коленями. Я взяла обеими руками его голову, не закрывая для него мою обнаженную вагину и позволяя ему уткнуться своим носом в мое сокровенное. Я теребила его уши, борясь с собой, а Макс почему-то медлил, но я уже хотела продолжить начатое …
— Ты уверен, что ты хочешь облизать влажную писечку Ritы ?,- игриво спросила я его, поскольку он начал снова скулить. Я чувствовала по-настоящему странные ощущения от его такого грубого шершавого языка, но это казалось так или иначе соответствующим к той странной ситуации, в которой я оказалась.
Когда его холодный нос коснулся моей горячей кожи, я думала, что потеряю сознание от вожделения, охватившего меня! Он действовал быстро круговыми движениями языка на одном месте и проталкивал свой нос между губами моей киски. Мой Бог! Впечатления были непередаваемыми! Я хотела протолкнуть его нос как можно глубже в себя, но его нос немного отодвинулся и он начал быстро облизывать меня снова и снова …, и я не хотела больше подталкивать его морду далеко . Его нос стал горячим, и я могла чувствовать его горячее дыхание там внизу между своих раскинутых ног. Его язык, продвинулся вниз к моему анусу, очевидно пробуя на вкус немного солоноватое колечко моей задницы. Я осторожно ослабила хватку, чтобы откинуться на спину и прилечь на диван, отпустила его уши, открыв таким образом ему простор для работы. Я пролежала так в течение очень долгого времени, в то время как Maкс обращался со мной как ему было угодно.Я почти ничего не слышала. Я ожесточенно водила кончником моего среднего пальца по шарику моего клитора и терла вокруг маленькими кругами,а его грубый язык продолжал ударять вверх и вниз по моим нижним губам снова и снова.

Я потекла прежде, чем поняла, что это случилось, и смотрела вниз на Maкса через полуприкрытые глаза как мои бедра, двигаются без их собственного согласия в каком-то языческом ритме. Волна за волной острого удовольствия захватили меня, и я сжала ноги еще раз так, что уши Maкса плотно прижались к моим бедрам, я почти сошла с ума! Через некоторое время я мягко оттолкнула его от себя, потому что я стала настолько чувствительной внизу, что его язык начинал причинять вред моей коже.
— Спасибо, Maкс-, сказала я. — Ты — настоящий джентльмен.- Мне показалось,что он улыбался, и я нервно рассмеялась, внезапно чувствуя себя немного немного виновной за то, что я дала псу разрешение делать то, что он делал. — Но пусть это будет нашей небольшой тайной. Ты понимаешь меня? Если ты пробуешь делать это, когда в доме есть кто -то еще, я буду на тебя сердиться. Ведь ты хороший мальчик!!!
Он кажется понял меня. Так или иначе он ушел на свое место на кухне. Я пошла в спальню, чтобы надеть новые сухие трусики, ноги мои все еще дрожали, и я вся чувствовала некоторую слабость. Когда я вернулась на кухню, Maкс сидел на своем месте, занятый облизыванием своего хозяйства.
Я отступила в гостиную и подумала — Он — хороший мальчик. Он будет делать ЭТО для меня непосредственно.
Я не могла вернуться в свое привычное русло, я сидела в гостинной на диване, мечтая о дне, когда все это повториться. Russ как всегда даже не намекнул, что он желает меня как женщину. Единственно, чем он поинтересовался- как вел себя Макс в его отсутствие. Макс же за вечер несколько раз укладывал свою голову мне на колени, но я не наслаждалась этим. Я вела себя так потому, что Russ был рядом …
Так и пролетела вся неделя. Maкс и я играли в нашу небольшую игру каждый день. У меня появился мощный стимул для занятия домашней работой каждый день. Волнение мое возрастало сразу же после завтрака. Я усиленно занималась на велосипеде, чтобы хорошенько вспотеть и быть достаточно хорошей для НЕГО… Я предполагала, что это было как раз то, что привлекло его внимание ко мне в превый раз.
Мне кажется, что это случилось в пятницу, я последовала за Maксом к его одеялу, когда он закончил играть со мной. Я села на пол по-турецки, и стала за ним наблюдать, поскольку он облизывал свой красный член, выдающийся из его волосяного мешка.
— Тебе понравиться, если Rita будет помогать тебе с этим, Maкс? — спросила я, сама удивившись отвратительно откровенным своим словам. Он посмотрел на меня так просяще. Он посмотрел на меня потому, что я слегка коснулась его ноги своей рукой. Я вообще не была уверена, смогу ли я сделать это.Тогда я переместила свою руку и коснулась блестящей головки его члена своим пальцем, я решила, что возможно ЭТО будет уже слишком,я и так зашла уже достаточно далеко. Но Maкс повернулся и лег на бок, приподняв свою ногу для меня. Его член показался через открытое отверстие в его мешке приблизительно на пять сантиметров, и я почувствовала очень теплый и упругий орган под моим пальцем. Я нежно исследовала своими пальцами, чувствуя длину и толщину его стройного небольшого члена. Орган его немного осмеленл и увеличился в размерах, тогда я начала нежно и осторожно двигать его кожей вверх и вниз по его стволу, все больше открывая его пенис, который оказался способен выдвинуться еще на пять сантиметров при движении свободной кожи назад к его мешку.

Чувствуя слабость и разливающееся тепло внизу моего живота при виде члена собаки, я почти остановилась. Но другая часть моего мозга пересилила меня, и я продолжила …., я захватила его немного более твердо, не способная обхватить пальцами вокруг члена, я взяла его между моим большим и указательным пальцами. Я начала двигать его вверх и вниз в течение нескольких минут, очарованная чувством головки его пениса, скользящего гладко внутри мешка. Когда Maкс начал мягко дергаться, я удивилась- что он требовал от меня- чтобы я остановила движение руки или он готовился кончить. Я решила, что он имел ввиду последнее и ускорила ритм моей руки.
Его таз начал дергаться в том ритме,который я видела несколько раз при наблюдении за сношениями между двумя собаками. Я попробовала не сбивать его с его спазматических движений. Поскольку я продолжила дрочить его, я могла наблюдать за приближением конца. Несколькими мгновениями позже я услышала глухое урчание и увидела как за несколько толчков его член выплеснул толстую струю густой белой жидкости. Некоторые из них упали на одеяло, некоторые попали на короткие волосы его живота, его бедра двигались еще какое-то время, пенис извергал семя. Я выпустила его орган и наблюдала в изумлении за тем, как он крутился на месте, чтобы начать облизывать себя снова. Он фыркал, собирая языком пятна, растекающиеся вокруг него, пока не облизал это все! Когда он закончил, остановился и лег, я оставил его.
В течение уикэнда Russ Младший был дома весь день, и конечно, я не могла справиться с чувством небольшой расстроенности из-за того, что мне нельзя было продолжать наши игры с Максом, котороые приносили столько наслаждения. Maкс подходил несколько раз,фыркая и крутясь возле меня, но кажется понимал, что мне было не до него потому, что мои были дома. Russ был дома с нами все воскресенье, и этот немного облегчило мои страдания. Приготовление обеда и ожидание трапезы в кругу семьи заставила меня отвлечься и время прошло быстрее…
Вторая неделя была почти точным повторением первой, за исключением того,
что я больше не колебалась в «помощи» Maксу освободить его напряжение в члене после того, как он заканчивал со мной каждый раз. Мне нравилось ловить своей ладонью своей свободной руки тугую гоячую струю его семени и пробовать ее на вкус, а затем держать сперму в ладони, пока он слизывал ее… Но произошли и определенные изменения, хотя это началось в моем сознании, мой мозг горел от желания, которое доминировало над моими мыслями в течение второго уикэнда, притупляя мое здравомыслие.
К утру понедельника я была возбужденная до предела! Я провела начало дня
по своему нормальному распорядоку дня, но это было все, это было …, лишь движение по инерции, по давно заведенному порядку. Когда подошло время обеда, я внезапно поняла, что я не желаю больше ждать и начала проверять мой дом от гостиной комнаты и кухни чтобы убедиться, что двери были заперты, и шторы задернуты. Maкс сновал вокруг меня. Когда я удостоверилась, что все было в порядке, поскольку ЭТО должно было произойти, я остановилась в гостиной и посмотрела на Maкса и обнаружила,
что я вся дрожу от волнения. Maкс пристально поглядел мне в глаза и как-будто сказал — Что — же мы ждем, крошка?
Наконец, завершив все приготовления и вся охваченная огнем страсти и чувствуя пожар внизу живота, я скинула с себя всю одежду и стояла, смотря вниз в темные глаза моего любовника. Я медленно подошла к дивану и заняла свою позицию на краю, Maкс моментально зарылся своим горячим носом в мой
холмик. Я лежала так какое-то время, пытаясь унять дрожь и контролировать свои желания, чувствуя повышение удовольствия внизу моего животика там, где Maкс бесподобно выполнял свое дело языком.
После нескольких минут таких сладких пыток, я медленно наклонилась вперед, чтобы не столкнуться с Maксом, и нежно опустилась руками вниз по
его животу. Я нашла его член полностью воспрявшим, горячим и готовым к контакту со мной! Он прекратил облизывать мою щелку и выглянул из моей сокровищницы, тогда …
» — Ты, думаешь о том же, о чем думаю я? «- спросила я, мой голос дрожал
подобно остальному моему телу. Maкс облизал мою щеку, и я приняла это за
ответ ДА. Я была не в силах больше терпеть и схватила ту большую подушку
с конца дивана, на которой я сидела, и бросила ее на середина пола.
» Давай, Maкс «,сказала я. » Давай посмотрим, сможем ли мы сделать это. »
Я смяла подушку и сформировала ее в толстый рулон, затем скользнула вниз
с дивана и расслаблено легла лицом вниз так, что подушка оказалась под моими бедрами. Я надеялась, что Maкс поимет, что я хочу от него. Я развела свои колени в стороны, насколько могла чтобы дать ему место для работы, и я стала наблюдать через плечо, поскольку он нерешительно топтался позади меня. Тут я почувствовала его дыхание между щеками моей попочки, поскольку он фыркал в мой анус и пробовал меня облизывать в таком положении.
» Давай, Maкс «, мягко убеждала я его, слегка вращая при этом тазом, » Ты знаешь, что нужно делать … аааах, ууууууфффф! »
Я уже начала думать, что он не будет делать это. Он облизывал меня достаточно долго, и я могла видеть его задние лапы, танцующие вокруг моих расставленных ног, как-будто столкнувшиеся с действительно большой проблемой. Тогда я чувствовала его дыхание на моей правой щеке, и он заскулил.
» Давай же, Maкс «, почти простонала я. » Rita хочет, чтобы ты трахнул ее. »
Сказав это, я почувствовала яростное пламя страсти внизу моего живота, поскольку две части моего мозга все еще боролись за и против этого. Между тем, Maкс кажется уже принял свое решение. Я почувствовала его передние лапы на своем теле когда его когти начали царапать кожу на моей
спине ближе к попочке. Он пробовал встать в нужную позицию!!! Но я должна что-нибудь сделать с его когтями! Тогда я мягко оттолкнула его задом.
» Подожди минуточку, мой любовник «, сказала я сдержанно. » Я не хочу быть пораненной твоимиь когтями. »

Я быстро побежала на кухню, Maкс понесся за мной позади, нюхая на ходу мою промежность. Я схватила два полотенца и два толстых резиновых кольца
(прокладки) из ящика стола. Maкс сопровождал меня назад в гостиную комнату и, кажется понимал, что я готовила все это для него, поскольку не возражал, когда я обернула полотенца вокруг его передних лап и закрепила
их резиновыми кольцами, чтобы они не упали.
Снова взбив подушку, я опустила на нее свои бедра и снова начала вращать
тазом перед его носом.
» Я разрешаю тебе,Maкс, сделать ЭТО,нам больше ничего не помешает», сказала я. » Войди в свою мамочку …. »
Я взволнованно почувствовала его поднимаемые лапы на моих бедрах и стала
нежно и осторожно подталкивать его своим тазом ближе к своей киске. Он захватил мою задницу своими лапами, и я могла лишь чувствовать их сильное объятие через полотенца. Он передвинулся, его задние лапы закрыли мне обзор, и я могла лишь сказать, что он начал фрикции, но я не могла почувствовать что-либо. Я освободила левую руку и опустила ее вниз между
собой и подушкой, между моими ногами и нашла его ствол, устремленный в подушку. Чтобы быстро поправить ситуацию, я опустила свои бедра еще ниже, разведя колени на максимальное расстояние, чтобы понизить попочку.
» Так, так…, Туда -туда-а-а-а-а-а-а», жадно выдохнула я потому, что он
нашел вход в мою изголодавшуюся пещерку.
Его стройный член начал часто ударять немного правее моей дырочки по моему бедру. Я переместила бедра чуть-чуть вправо и была вознаграждена за свои страдания. Я почувствовала его первый сильный толчок в мое изнывающее от ожидания влагалище. Не очень глубоко …. только в начало моей вагины, но все равно ОН ТАМ!!! Я чуть отставила мои бедра назад и вниз, надеясь помочь ему, и почувствовала его быстродействующий небольшой инструмент вдвинулся в меня глубже! Его передние лапы надежно обхватывали мою попочку, его задние лапы продвинулись ближе ко мне. Я могла чувствовать твердые мускулы его бедер напротив внутренней поверхности моих собственных, поскольку он вошел в очень быстрый, но устойчивый ритм.
Это было невероятно! Я думаю, что меня очень сильно возбуждала сама мысль о том, что мы делали. Я фактически трахалась с псом в моей собственной гостиной комнате! Его небольшой твердый член был, конечно, маленьким по сравнению с Russ’ом, и был размером приблизительно лишь двенадцать сантиметров длиной и ненамного толще моего большого пальца руки. Но то, что Maкс испытывал недостаток в размере, он больше чем восполнял интенсивностью движений. Я очень хотела видеть как мы смотрелись вместе на полу в середине комнаты. Я подходила к вершине блаженства и не хотела
сбивать его ритм движением своих бедер, а потому старалась оставаться неподвижной в то время, когда Макс неистово трудился сзади.
Я расслабила тело и начала сползать вниз на пол, соски моих грудей бороздили ковер под натиском пса, поскольку я пробовала удержать мое положение. Макс немного раньше начал нажимать на меня, яростно долбя мою
дырочку и я знала, что он скоро кончит в меня! Подобно дамам со страниц старых католических романов, я чувствовала себя плывущей в небесах, где я наслаждалась полным удовольствий мощнейшим оргазмом. Мой стон смешался с
рычанием Maкса поскольку мы кончили одновременно и я почти кричала, когда Maкс внезапно прекратил свои удары, его лапы мелко дрожали, и пес с трудом стоял, чтобы держать себя глубоко в пределах моей вагины. Он был внутри моей писечки и его член ритмично дегрался внутри меня. Я ощущала,

почти видела толстую белую струю его спермы, вливающюуся в мое разгоряченное лоно…
Я не знаю, как долго я спала, но когда я проснулась, мои бедра все еще отдыхали на подушке, моя пылающая задница все еще торчала вверх … и Maкс спокойно лежал позади меня, между моими расставленными коленями.
Я встала, не тревожа его, и возвратила подушку на место на край дивана. Пес пробудился в то время, когда я снимала полотенца с его лап, и откинулся на бок… и тогда я увидела, что его член снова готов к бою, как-будто ничего не случилось. Я стояла там в течение минуты и смотрела вниз на него, моя рука ощущала влажность моего влагалища. Я просунула палец в щелку, там было мокро и скользко от собачьего семени, и вновь пережила то, что мы сделали. Потом собрала с пола свою разбросанную одежду и пошла в ванную принммать сильный горячий душ.
К среде Maкс и я имели возможность возвести наши оргии до прекрасного искусства! Больше не было моральных преград для наших игр и объяснения наших поступков меня уже не так терзали.., я наконец-то решила эту дилемму для себя. То, что мы делали, никому не приносило вреда. То, чем мы занимались, было очевидно приятно для меня и для Maкса. То, что мы делали, навсегда останется тайной …, и это все продолжилось до конца недели, когда вернулсиь наши соседи- хозяева Макса.
Я решила cделать в пятницу специальный сюрпиз для нас, впервые приглашая
Maкса в мою спальню. После часа езды на велотренажере, когда я стала вся потная (Maкс сидел тихонько в стороне и наблюдал за мной), я повела его в спальню и сняла с себя всю одежду. Я медленно повернулась вокруг, так чтобы лучше рассмотреть себя в большом зеркале, стоящем у кровати, и немного наклонила его, чтобы было удобнее смотреть на себя на кровати. Я
была действительно сильно возбуждена, когда заползла на середину кровати
и уютно раскинулась на ней, чтобы пригласить Maкса со мной. Он радостно подскочил к кровати и немедленно нашел мою киску между моими ногами, чтобы начать обнюхивать вокруг и облизывать меня.
После пары попыток я установила зеркало так, чтобы иметь возможность лежа на кровати наблюдать за происходящим во всех подробностях. Я взяла подушки и подложила их под ягодицы так, чтобы они были на уровне ушей Макса, поскольку он облизывал и фыркал глубоко в недрах моей щелки. Я не
знала наверняка, будет ли он способен способен трахать меня в такой позиции, когда я лежу на спине с приподнятой задницей, вместо того, чтобы стоять на четвереньках, как мы привыкли делать, но очень хотелось попробовать! Я подумала, что я смогу помочь ему своими руками.
Я тихо выругалась, когда поняла, что я забыла полотенца для лап Maкса и быстро сбегала на кухню за ними. Я надела их на него и легла в прежнее положение, желая продолжить эксперимент, пприподняв живот, чтобы он мог войти в меня. Он поставил свои пердние лапы по обе стороны от моего тела, и я притянула его поближе, при этом его лапы прочно встали напротив моих
грудей. Я развела ноги и подняла их так, что он оказался между ними.
Он начал фрикции на мне почти немедленно, его язык свешивался из угла его пасти. Но он не был даже близко к моей дырочке …, я подтянула мои колени и поставила ступни на кровать по обе стороны от него, мои бедра ощутили щекочущее прикосновение его волос. Поняв, что я нахожусь на верном пути, я отогнула рукой его ствол вниз и почувствовала, что горячий наконечник его члена начинал сноровисто продвигаться между моими
влажными губами.
» Так — таааааак, Maкс, » шептала я , » я знала, что ты сможешь сделать это! »

Он переместил свои задние лапы, и его мягкий и теплый живот удобно расположился на моем собственном. Я задохнулась от неожиданности, когда его твердый небольшой ствол вошел в меня глубже чем, прежде. Он действовал приятно,как никогда до этого! Я ослабила стойку и обвила его тело своими бедрами, поскольку он вошел в очень быстрый и очень приятный
ритм!
Я не могла оторвать глаз от зеркала. Зрелище было так непередаваемо эротично для меня, и чувство его члена, входящего и выходящего из моего влагалища было настолько интенсивно, что я кончила очень быстро. Я поняла, что могу немного подмахивать бедрами под ним, и тогда я впала в состояние полного и острого оргазма, купаясь в волнах удовольствия, которые пульсировали внутри моей киски …
Maкс был кажется в другом мире. Его морда была опущена вниз в место между его передними лапами, и я могла чувствовать его частое дыхание между моими грудями. Он трахал меня в течение должно быть десять минут или дольше… иногда замедляя и иногда ускоряя темп движения своего друга внутри меня.. Я снова кончила прежде, чем он закончил со мной, и когда он наконец кончил, чтобы вознаградить меня порцией свежей спермы , я вся сильно дрожала, мои ноги тоже дрожали по обеим сторонам от тела собаки, потому, что он все еще был глубоко во мне и крепко держал меня под собой. Его жесткий раскаленный член продолжал дергаться внутри меня, поскольку он продвигал свое горячее семя в мое влагалище. Он был достаточно глубоко, что я чувствовала, что его ствол был почти против моей матки, и
я переместила руки от его предних лап на его лохматую задницу, чтобы как
можно плотнее прижать его к себе…
Позже, после полудня, когда я стояла под тугими струями воды в душе, я поняла, что ЭТО произошло со мной. Что я никогда настолько не наслаждалась сексом с Russом, насколько имела удовольствие с Максом. Я сильно загрустила потому, что знала, что Maкс в воскресенье оставит наш дом и вернется к хозяевам, не знала, как я смогу теперь обходиться без его замечательных услуг.
По очевидным причинам, расставание с Maксом было ужасным. После того, как он ушел, дом и следующая неделя казались полностью пустыми. Я по полдня сидела на диване и мастурбировала себя пальцами, пробуя вообразить, что это было Max облизывает меня …, но это было совсем не то!
Но эта история ИМЕЕТ счастливый конец. Вскоре после ухода Maкса, я убедила Russа, что было бы здорово иметь собаку свою собственную для охраны дома. «БОЛЬШАЯ» собака была бы способна защитить наш дом, когда мы куда-нибудь уйдем. Russ согласился к моему огромному удовольствию.
( Если бы он только знал …)
Мы поехали в зоомагазин и купили симпатичного небольшого щенка немецкой овчарки и назвали его Heinrich. Это был почти год назад. Heinrich УЖЕ не щенок ! … и он — тоже быстро всему выучился …